Утро

В космос мне хочется только в одном случае. Когда гадишь в сортире, и процесс затягивается, и противно прикосновение стульчака к заднице, и одежды к телу, и стены все ближе, и пот на лбу, - вот тогда бы оказаться голым, чистым, далеко в пустоте…

Не звонит телефон, новогодние вкусности остаются в холодильнике, отец уехал на кладбище, мать развернула кресло в гостиной к окну – сидит и смотрит на небо.

Звонил Светке – никто не подходит.

Звонил Руслану – договорились встретиться.

Увидеть бы Светку…  

Вечер

У Руслана то же помешательство, что и у дяди Юры. Мы встретились, и он говорил о космосе. Рассказывал то, что видел в новостях: о каких-то частных космодромах в Америке, что в Хьюстоне проходят демонстрации, что нам, русским, не надо обращать на это все внимание, потому что у нас есть и Байконур, и Плесецк, но предпочтительнее Байконур, и что скоро он отправиться туда, и будет ждать своего рейса на орбиту.

Можно списать на Новый год и то, что единственное открытое кафе – это Макдоналдс, и что поезда метро ходят с интервалом в семь-десять минут, но люди… Люди в первый день года должны быть с похмелья, переевшие, усталые, добрые… Сегодня же я видел только устремленные, напряженные лица… Как будто первое число – это понедельник всего года. И случайно услышанные разговоры были только об одном.

Особенно поразил меня один ребенок. Ему два или три годика, он сидит на коленях у матери, тычет вверх пальчиком и плачет.

После встречи с Русланом поехал к Светке. Она живет в военном городке на Пражской, за ее домом начинается лес. Я стоял у ее подъезда, звонил ей на мобильный телефон, отправлял смс-ки. Светка долго не отвечала, а потом вышла из подъезда соседней высотки.  

Как мне хотелось услышать эту глупую, но сладкую фразу: «Что-то я в тебя такой влюбленный!»

- Я уезжаю! – сказала она вместо того, чтобы поздороваться.

- Куда?! Зачем?!

- Ты же знаешь. Все это знают. Все этого хотят… Я еду с Пашей на Байконур…

Светка рассказывала мне о Паше. Он был старше ее, жил рядом, и всегда домогался. Она так и говорила: «домогался».

- Им приказали… Всем, кто когда-либо был связан с космонавтикой или авиацией… Всем надо прибыть на Байконур. Там теперь и Москва, и столица, и все остальное… Я хочу туда.

У метро, на Варшавском шоссе была пробка в сторону области.

Уже ночь. Отец еще не вернулся, мать, по-моему, не волнуется, – она все еще сидит в кресле и смотрит в окно, на небо.        

01.01

 
Ночь

 
Час назад смотрел новогоднее обращение президента. Обычно его записывают заранее, но в этот раз в углу экрана была надпись: «прямой эфир».

Президент перечислил достижения, вспомнил о семейных ценностях и еще о какой-то нефти, а затем стал увлеченно рассказывать о космической программе, и за те секунды, отведенные на поздравление граждан, договорился до того, что в следующем году… каждый сможет попасть в космос!

Отец рыкнул, как будто с готовностью, и зааплодировал.

Мы с родителями сидели в гостиной, и вместо шампанского на праздничном столе была водка. Родители молчали, пили.

Звонил Руслан, поздравлял. Я сказал ему, что дядя Юра умер, и что мы не празднуем.

Вчера после зачета я не остался с однокурсниками – решил проводить Светку. Она была ласкова, в метро мы поцеловались, и она всё повторяла: «Что-то я в тебя такой влюбленный!»

Потом заехал домой за телескопом. С дядей Юрой встретились на Красногвардейской. В стороне от метро он припарковал свою длиннющую автоцистерну.

Я вручил ему подарок.

- Да! Он тебе сегодня понадобиться! – сказал дядя Юра, и мы куда-то поехали.

Я смотрел, как дергается ароматизатор воздуха перед лобовым стеклом, и задремал. Когда проснулся, было уже темно.

- Сколько времени?

- Пол пятого… не бойся, до следующего года домой успеешь.

- А ты?

- А я буду справлять в другом месте.

Остановились около ржавых ворот. Дядя Юра вылез из кабины и сам открыл их.

Мы, видимо, были загородом. Вокруг только поле… поле и бесконечный бетонный забор с колючей проволокой. За забором – остовы грузовиков, заснеженные конструкции и полуразрушенное здание с пустыми оконными проемами. К нему мы подъехали задом, вплотную.

- Вылезай, - сказал дядя Юра

Внутри здания было светло, так как не было крыши.  Наверно, раньше здесь был склад или цех. В центре, подпертая стальными балками, стояла ракета.

- Откуда это?! – удивился я.

Дядя Юра гордо улыбнулся.

Строго говоря – это была не ракета, а ее подобие. Металлический цилиндр несколько метров в диаметре, высотой в два этажа, с конусообразным окончанием и двумя крыльями внизу.

- Как это?!..

Дядя Юра объяснял сумбурно:

- Сегодня, Санька, я полечу в космос! У меня все готово… осталась последняя заправка… сорок тысяч литров. Ты знаешь «Формулу Циолковского»?.. А когда-нибудь читал?.. Запасов хватит надолго: и воздуха, и воды, и пищи… – Он говорил и приспосабливал шланг от цистерны к трубе торчащей из пола. – Я хочу, чтобы ты вышел за территорию объекта, установил телескоп и наблюдал за полетом, я хочу, чтобы все узнали, что любой человек, при старании, может оказаться в космосе… Потом я состыкуюсь с Международной Космической Станцией и передам тебе привет… И не нужны нам…

- Дядя Юра, ты бредишь!

- Иди! Иди! Иди за ворота!

- А кто меня домой отвезет, если ты улетишь?!

- Давай! Иди! Телескоп в кабине!

- С наступающим, дядя Юра...

И я пошел по колее, оставленной в снегу грузовиком.

Я был уверен, что все это шутка, что дядя Юра меня догонит. А если не догонит, то я доберусь до какой-нибудь станции и, может быть, успею домой до Нового года.

Я вышел за ворота, побрел вдоль забора, и тут меня как будто что-то толкнуло в спину и одновременно сдавило в ушах… я упал и через секунду мне стало жарко и мокро от растаявшего снега.

В милиции решили, что дядя Юра воровал бензин и хранил его на заброшенной автобазе, в принципе, они были правы.

31.12

Утро

Я люблю свой коммуникатор, – он оттягивает.

К двум – в техникум, последний зачет… Много пить нельзя, потому что Светка с нами будет, и вечером надо отвезти телескоп дяде Юре, пригласить его к нам… А потом – Новый год! После полуночи встречусь с Русланом. Возьмем конфет и ананас, и восемь-девять бутылочек для нас, и гитару. Поедем на Красную площадь, будем пугать туристов, скорифанимся с панками, и каждому встречному будем орать: «С Новым годом!»

Погода хорошая, выпал снег. Во дворе дети лепят снеговика…  Странный он… Ладно, пора собираться.

Ха! Это не просто снеговик! Это ракета! Большая! Три иллюминатора, и в каждом помещается по малышу…

Нет, ну я помню: мы однажды слепили бабу голую, с сиськами. Руслан тогда трудился над задней частью и явно переборщил, а я виртуозно вылепил грудь, и сделал губами ледяные соски. У нашей бабы только одного не было – головы. А тут – ракета!

Вечер

Не будет праздника.

Космос, ракеты – идиотизм!

Взорвался бензовоз дяди Юры. Так все думают. На самом деле было по-другому. Ни в милиции, ни родителям я не рассказал правду.

Меня привезли домой в ментовской газели. Во дворе соседи пускали фейерверки. Дети сидели в иллюминаторах своей снежной ракеты. Я прогнал их, и стал рушить ракету ногами. Вмешались взрослые. Менты отвели меня домой. Родители уже все знали.

Отец бесится.

30.12

Нашел подарки к Новому году. Мать кричала: «Санька в секретер лезет!» Пыталась оттащить. Коммуникатор теперь мой.

Еще заметил коробку, на ней был изображен телескоп. Это, наверно, дяде Юре – он только и говорит о космосе. Водит бензовоз и мечтает о выходе на орбиту, странный мужик.

В технаре, между парами ко мне подошла Светка. Не просто подошла. Улыбнулась, обняла и сказала: «Что-то я в тебя такой влюбленный!»

То же самое она говорила осенью одному парню с параллельного курса. Они месяц ходили вместе.

Я смотрел на ее рыжие волосы, на ее аккуратное ушко почти без мочки, и, вместо того, чтобы поцеловать, почему-то лизнул ее в щеку. Она удивилась:

- Даже так?

Ответил:

- Да, так…  

У нас в группе всего три девушки, техникум-то строительный. Жанна – симпатичная, но брюнетка, и у нее усы. Ольга – лошадь. А Светка… 

В Новый год загадаю желание: потерять девственность и желательно со Светкой.

Ездили с Русланом смотреть помещение под базу. Конечно, название для группы «Автопилот» – ужасное, но Руслан настоял – он главный. У него мать в муниципалитете, микшерный пульт на двенадцать каналов и барабанная установка, а у меня только гитара, перепаянные сто раз шнуры и советский дисторшн вместо процессора.

База – в подвальчике на Ташкентской улице. Там же тренируются каратисты. Главный у них – Саша, тезка мой, – жилистый, опасный, – разрешил репетировать по четвергам. Начнем после Нового года.

Потом поехали в «Даймонд». Какая-то группа пела про Кассиопею, над сценой висел тряпичный экран, на который проецировали кадры из советских фильмов про космос.

Напились.

Руслан жалился, что у него нет девушки, что группа у нас плохая, что родители его гнобят, что Новый год справлять не с кем…

Блевали…